Гранатовое зернышко  - Мария Акулова

Инициатором была Амина. Завела разговор не в постели после очередного «качественного секса», а в кабинете Мира, предварительно постучав и обратившись Дамир Сабирович. Дамир Сабирович внимательно выслушал ее настоятельную просьбу, переспросил, уверена ли она, что шоу готово, пообещал наконец-то дать из выручки деньги на новый инвентарь…

Амина вполне законно рассуждала о том, что это выгодно клубу. Их поиски альтернатив успехом не увенчались, а на бабочек даже тратиться не придется – все в семью. Да и это огромный шанс так громко дебютировать.

Мир видел логику во всем ею сказанном. Видел, но согласился больше все же не поэтому, а потому, что отказать ей было сложно.

Верил ли он в безоговорочный успех бабочек? Нет.

Жалко ли ему было тратить деньги на их нужды? Да.

Но отказать Амине он не мог по личным мотивам. И она это прекрасно понимала, поэтому не задала вопрос, а он зарекся напоминать об этом даже в самой жестокой ссоре.

Если шоу возымеет успех, он будет рад признать свою неправоту. Если нет – он готов будет утешить Амину.

Получив согласие, Краевская тут же понеслась доглаживать, дошлифовывать, заказывать и шить. Девочки стонали из-за ее старательности. Сама она тоже умирала от усталости, но цель имела большее значение.

В этот период Амину разрывало. Разрывало на части от внутренних сомнений и противоречий. Разрывало между работой, домом и Миром. Разрывало от неведомо откуда взявшейся энергии. В день концерта же она подскочила ни свет ни заря.

Подскочила у себя дома, на родной уже раскладушке. Смотрела в потолок и чувствовала, как в животе порхают бабочки. Это была не любовь, только предвкушение, но унять его было так же сложно, как тех бабочек, что кружили там в семнадцать…

***

– Все будет хорошо… – Мир незаметно для окружающих провел большим пальцем по обтянутой тканью спине Амины.

Ее штормило не по детски, Миру казалось, что Краевскую с минуты на минуту просто порвет на десяток мелких хомячков из-за переполняющей ее энергии. Откуда в ней столько этой самой энергии – оставалось для Мира загадкой. Видимо, он недооценивал значимость того самого шоу бабочек, которым Амина жила.

Сегодня же им предстояла премьера. Премьера не сольная, а так – на подпевках у настоящих звезд, но для Амины в этом крылась только дополнительная ответственность. Причем догадывался обо всем об этом Мир исключительно исходя из собственных наблюдений. К сожалению или к счастью, Амина была не из тех девушек, которые жаждут вывалить на своего спутника все пережитое за день, стоит только ему появиться в поле зрения или по неосторожности взять трубку.

Нет, с ней все складывалось противоположным образом – любую информацию приходилось тянуть клещами. Мир понимал, что такая скрытность не только природное свойство характера, но еще и следствие отсутствия полного доверия по отношению к нему. Конечно, он и не ожидал, что она доверится сразу же, стоит ему вывесить белый флаг (все же боевые действия у них разворачивались нешуточные), но отвоевывать право на доверие он собирался. Молчаливая женщина – дурной признак для отношений. Поэтому ее предстояло разговорить…

– Ага, – Амина нервничала настолько, что даже колкость в ответ не отпустила. Бросила быстрый взгляд, сглотнула, а потом вновь повернулась ко входу в вип-ложу, пока еще пустую, но которой совсем скоро предстояло наполниться.

Жалела она сейчас больше всего о том, что находится здесь, а не за сценой. Не в новеньком костюме, не среди своих бабочек.

К сожалению, выйти на сцену сегодня ей было не суждено. Все то время, которое было отведено им на подготовку, Амина сомневалась – стоит ли рискнуть… Аргумент против был крайне веским – увидь она в зале Шахина – предсказать свою реакцию не смогла бы. И пусть вход в клуб ему закрыт, пусть вероятность его появления стремится к нулю, но… Риск все равно был. Кроме того, против был Мир. Объяснял он свою позицию конечно же тем, что волновало и саму Амину… Вот только девушка понимала – мужик просто не горит желанием становиться одним из сотни наблюдателей за тем, как она выплясывает. Являлось ли это его нежелание важным? И да, и нет. Да – потому что… на самом деле да. А нет – потому что и это признавать себе было нельзя.

В выстроенной в ее голове модели их отношений место было только для секса, о чем она Миру не единожды говорила. Места ревности, собственническим проявлениям, заботе, пустым нежностям, доверительным разговорам не было.

Она день ото дня рассказывала ему о том, что правила у них именно такие, а он делал вид, что согласен. К счастью, не задавая при этом вполне закономерный и законный вопрос: зачем ей этот «просто секс»? К счастью – потому что Амина понятия не имела, что на него отвечать.

– А вот и гости…

Первыми на балкон, на котором и находились те самые вип-места для желающих посмотреть концерт, пожаловали самые дорогие гости.

Как минимум потому, что как Мир, так и Амина были рады их видеть.

– Привет, – Имагины зашли, держась за руки. Настя выглядела отлично.

Наплевав на все суеверия – постригла волосы на одном из заключительных месяцев беременности и теперь казалось совсем девочкой, периодически убирая с лица косую челку и удлиненные передние прядки новосозданного каре. Парочка набранных килограмм шла ей к лицу.

Амина непроизвольно вспомнила, как когда-то давным-давно, практически в прошлой жизни, сидела над ней – упавшей в обморок, смотрела на серого цвета лицо и понимала, что даже ей – не склонной жалеть людей на ровном месте, стало искренне жаль девочку. Захотелось ее накормить и уложить спать.

Теперь не хотелось – теперь у Настеньки был тот, кто и кормил, и укладывал. И очень старательно делал детей. Во всяком случае, первый получился у них довольно быстро.

Считать даты Амина не стала, но глядя сейчас на большой живот бывшей бабочки Баттерфляя, понимала, что роды совсем скоро.

Имагин был в черном, Настя в красном. Смотрелись они отменно. Лаковые туфли Имагиной Амина заценила отдельно – решила, как будет возможность, узнать, где Настя их взяла. Себе тоже купила бы такие же. Имагин идет этим туфлям. Мир тоже будет неплохо смотреться на их фоне…

– Вечер, – чета владельцев Бабочки подошла к Амине с Миром. Глеб протянул руку для пожатия, Мир ответил тем же.

Настя с Аминой кивнули друг другу. За что Амина всегда уважала Веселову, так это за искренность и неумение притворяться. Даже оказавшись в роли жены успешного Имагина, обзаведшись деньгами, статусом, перспективами и возможностью, она не превратилась в горделивую куклу. Не начала относиться к старым знакомым пренебрежительно и не набивалась в подруги к таким же статусным дамам, какой стала сама.

Вот и с Аминой не начала лобызаться в обе щеки, имитируя радость от встречи. Их приветствие крыло в себе куда большую радость. Пусть и такую непоказушную.

Амина рада была, что Настя нашла в клубе свое счастье. Рада была за Глеба, ведь узнав некоторые подробности этой истории любви, сильно засомневалась – а будет ли у сказки хэппи-энд? Рада была за деток, которым сейчас преподавала Настя. Точнее сейчас-то нет – сейчас она готовилась к родам, но раньше светилась от счастья, рассказывая о своих маленьких танцорах. Созванивались они нечасто – всего раз или дважды. Да, кажется, дважды. Первый раз звонила Амина, второй – Настя. Повод что у одной, что у другой был очень уж надуманный и несерьезный, и первые несколько минут разговор шел далеко не как по маслу, но… в душе обе были рады возможности поговорить, и обеим же было сложно в этом признаться. Поэтому созванивались редко, но кладя трубку не жалели о том, что рискнули.